Дина Гарипова- ф Кураж - На стихи Мандельштама."Я больше не ревную

Так не старайся быть умней, В тебе все прихоть, все минута. И тень от шапочки твоей — Венецианская баута. О красавица Сайма, ты лодку мою колыхала, Колыхала мой челн, челн подвижный, игривый и острый, В водном плеске душа колыбельную негу слыхала, И поодаль стояли пустынные скалы, как сестры. Отовсюду звучала старинная песнь — Калевала: Песнь железа и камня о скорбном порыве титана. И песчаная отмель — добыча вечернего вала, Как невеста, белела на пурпуре водного стана. Как от пьяного солнца бесшумные падали стрелы И на дно опускались и тихое дно зажигали, Как с небесного древа клонилось, как плод перезрелый, Слишком яркое солнце, и первые звезды мигали; Я причалил и вышел на берег седой и кудрявый; Я не знаю, как долго, не знаю, кому я молился Неоглядная Сайма струилась потоками лавы, Белый пар над водой тихонько вставал и клубился. Хочешь, примус туго накачай, А не то веревок собери Завязать корзину до зари, Чтобы нам уехать на вокзал, Где бы нас никто не отыскал. Не отвязать неприкрепленной лодки, Не услыхать в меха обутой тени, Не превозмочь в дремучей жизни страха.

Алла Пугачева - Я Больше Не ревную:

Я ненавижу свет однообразных звезд Я ненавижу свет Однообразных звезд. Здравствуй, мой давний бред - Башни стрельчато Все тексты стихов выложены на сайте для не коммерческого использования, публикуются исключительно для ознокомительных целей и взяты из открытых источников сети. При использовании материалов сайта активная ссылка на .

И без тебя мне снова. Дремучий воздух пуст. Я больше не ревную, Но я тебя хочу, И сам себя несу я, Как жертву, палачу. Тебя не назову я. Ни радость.

Не для черных душ и низменных святош Что ж, гаси, пожалуй, наши свечи В черном бархате всемирной пустоты. Все поют блаженных жен крутые плечи, А ночного солнца не заметишь ты. , , . , , , . - . ; , . , , , - . , , , , . . , . Мне на плечи кидается век-волкодав, Но не волк я по крови своей, Запихай меня лучше, как шапку, в рукав Жаркой шубы сибирских степей. Чтоб не видеть ни труса, ни хлипкой грязцы, Ни кровавых кровей в колесе, Чтоб сияли всю ночь голубые песцы Мне в своей первобытной красе, Уведи меня в ночь, где течет Енисей И сосна до звезды достает, Потому что не волк я по крови своей И меня только равный убьет.

Осип Мандельштам - Я наравне с другими...

Литературоведы сломали немало перьев, чтобы обнаружить поэтические корни Осипа Мандельштама. И не найдя таковых, пришли к выводу: По этому поводу Анна Ахматова заметила:

Не утоляет слово. Мне пересохших уст, И без тебя мне снова. Дремучий воздух пуст. Я больше не ревную, Но я тебя хочу, И сам себя.

Чтобы избежать казни, он в первое же раннее утро по прибытии в Чердынь попробовал покончить с собой. Напуганная Надежда Яковлевна телеграфировала в Москву своей матери: Впоследствии оказалось, что при прыжке из окна тюремной больницы Мандельштам сломал руку. Почему Чердынь позволили поменять на другой город? Обо всем этом остается только догадываться. Обострил внимание вождя к делу поэта Николай Бухарин.

Под воздействием телеграмм Надежды Яковлевны и визита Бориса Пастернака он отправил Сталину большое письмо, где Мандельштаму был целиком посвящен пункт третий:

Стихи Осипа Мандельштама

Я стою у твоего порога. Уходи, уйди, еще побудь В отличие от своей знаменитой современницы Анны Ахматовой, Маруся, как она ее нежно звала, не считая серьезной соперницей ни в стихах, ни в любви, надежно зашифровала интимную жизнь в лирике, и это спасало их обоюдную, на удивление благожелательную дружбу.

Губами ворожить. Не утоляет слово. Мне пересохших уст, И без тебя мне снова. Дремучий воздух пуст. Я больше не ревную, Но я тебя хочу, И сам себя.

Прости меня, пожалуйста, за то, Что всё воспринимаю к сердцу близко… А я всегда у жизни в группе риска, Как будто бы ДУШЕ моей за сто… И вот ДУША, седая от потерь, Влюблённая в тебя, как малолетка, Счастливая, хоть так бывает редко, Стучит в твою незапертую дверь, И шепчет о любви тебе навзрыд, ревнует, обижается, но всё же, Ты для неё любых чудес дороже.

Она тебя заранее простит За всё, что может вдруг её убить, За раны, что смертельными бывают, Когда слова, как пули вылетают И их, к несчастью, не остановить… И даже разрываясь от тоски, Она твоё тихонько шепчет имя… Не сравнивай, прошу, её с другими, Не выпускай из рук её руки… Да, с ней тебе безумно тяжело… Но изменить её, увы, не выйдет.

К сожалению текст этой песни отсутствует на сайте. Попробуйте воспользоваться поиском (слева)

Есть иволги в лесах, и гласных долгота В тонических стихах — единственная мера, Но только раз в году бывает разлита В природе длительность, как в метрике Гомера. Как бы цезурою зияет этот день: Уже с утра покой и трудные длинноты; Волы на пастбище, и золотая лень Из тростника извлечь богатство целой ноты.

Я вижу наяву. Я больше не ревную, Но я тебя зову В конце ноября года Мандельштам написал еще одно стихотворение.

Цементирует книгу тема времени, грандиозного потока истории, устремленной к гибели. Эта тема станет сквозной во всем творчестве поэта вплоть до последних дней. Чтец Я знаю, с каждым днем слабее жизни выдох, Еще немного — оборвут Простую песенку о глиняных обидах И губы оловом зальют. Мандельштамы возвращаются в Петербург. Ты вернулся сюда, так глотай же скорей Рыбий жир ленинградских ночных фонарей, Узнавай же скорее декабрьский денек, Где к зловещему дегтю подмешан желток.

У тебя телефонов моих номера. У меня еще есть адреса, По которым найду мертвецов голоса. Я на лестнице черной живу, и в висок Ударяет мне вырванный с мясом звонок. И всю ночь напролет жду гостей дорогих, Шевеля кандалами цепочек дверных. Двадцатые годы были тяжелыми не только для Мандельштама, для всей нашей культуры. Двадцатые годы с их грубой попыткой построения управляемого искусства, когда увеличивалось идеологическое давление, а политические обвинения надолго исключали художника из жизни.

Стихи приходя все реже.

"Я наравне с другими..."

Этим мог закончиться любой мирный разговор — на кухне, у телевизора, на даче, в спальне перед отходом ко сну Как уж они выходили на эту острую тему — бог весть. Раздавался телефонный звонок, и взволнованный голос мамы или папы взывал к моей компетенции: Ну скажи ты ему ей , что это слово означает то-то и то-то пишется так-то и так-то, в таком-то и таком-то значении не употребляется!..

Чаще всего я отвечала:

Мандельштам, «Я больше не ревную.» Я больше не ревную, Но я к тебе хочу, И сам себя несу я, Как жертву палачу. Тебя не назову я Ни радость.

Почему бы и нет. Немного теплого куриного помета Я все отдам за жизнь - мне так нужна забота, - И спичка серная меня б греть смогла. Тихонько гладить шерсть и ворошить лому, Как яблоня зимой, в рогоже голодать, Тянуться с нежностью бессмысленно к чужому, И шарить в пустоте, и терпеливо ждать. Пусть заговорщики торопятся по снегу Отарою овец, и хрупкий наст трещит, Кому зима - полынь и горький дым к ночлегу, Кому - крутая ль торжественных обид. О, если бы поднять фонарь на длинной палке, С бакой впереди идти под лью звезд И с петухом в горшке прийти на двор к гадалке.

А белый, белый снег - до боли очи ест.

Похожие сочинения

И все, чего хочу я, Я вижу наяву. Но я тебя зову. Мандельштам Осип Эмильевич - поэт, прозаик, эссеист.

О.Э. Мандельштам. Я больше не ревную, Но я тебя хочу, И самъ себя несу я, Какъ жертву, палачу. Тебя не назову я Ни радость, ни любовь; На дикую.

Редакторский выбор недели Новые статьи [ Взбираясь на любую гору Майкл Джексон ; Кто изобрел катетометр? Андреас Кригер ; [

Осип Мандельштам. Я наравне с другими...